карта сайта
Контакты Главная рассылка новостей контакты Библиотека Рассылка новостей

     



Информация

Подписка на гидрогеологические новости


Пещерные люди XXI века

 Виктор  Николаевич  ДУБЛЯНСКИЙ
Пещерные люди XXI века


Заслуженный деятель науки и техники Украины, почетный член Географического общества России В. Н. Дублянский в 1958 году стал одним из создателей спелеодвижения в СССР, руководил экспедициями, исследовавшими пещеры в Крыму, Карпатах, Подолии, на Кавказе, в Средней Азии, Приуралье... Всего более тысячи пещер. Наш гость – автор научных статей, монографий и учебников по геологии, гидрологии, гидрогеологии и микроклимату карстовых пещер, их происхождению и географии.
– Виктор Николаевич, как получилось, что спелеология стала для вас делом всей жизни?
– Начнем с того, что спелеология занимается изучением природных подземных пространств. В ней всегда присутствовал (и остается по сей день) спортивный элемент и дух романтики. А формирование ее как науки и спорта началось в нашей стране в конце 50-х годов XX века. До этого пещеры изучали географы, геологи, биологи и другие специалисты – и лишь от случая к случаю. Поэтому к 1958 году в СССР было описано лишь 700 пещер, среди которых крупнейшая – Кунгурская Ледяная в Приуралье (4,6 км) и глубочайшие карстовые шахты Крыма и Кавказа (около 100 м). А за рубежом уже были исследованы пещеры Мамонтова в США (71,6 км), шахта Сен-Пьер-Мартен во Франции (глубиной 1122 м). На этом фоне наше отставание казалось непреодолимым.

Как раз в то время я закончил аспирантуру при Одесском университете и переехал в Крым для работы в Институте минеральных ресурсов. У меня уже был первый разряд по туризму и опыт полевых исследований. Плановая тема – изучение водного баланса Ай-Петринского массива – сразу натолкнула на мысль, что его мало исследовать только на поверхности, надо попытаться проникнуть вглубь, пройдя «вслед за каплей воды». Такое мнение разделял и заведующий нашим отделом Борис Николаевич Иванов. В ту пору он уже несколько лет пробивал через президиум АН УССР создание экспедиции, включающей геофизический, гидрологический, биологический, археологический отряды. И вот в начале 1958 года меня назначили начальником геологического отряда. И в мою жизнь надолго вошли понятия «шахта», «пещера», «веревка», «карабин», «карст»...
– Карст – это специфический «пещерный» термин?
– Термин образован по названию известнякового альпийского плато «Крас» в Словении. Так стали называть процессы и явления, связанные с деятельностью воды, с растворением горных пород и образованием в них пустот, а также своеобразных форм рельефа. По происхождению выделяются следующие образования: колодцы, шахты, провалы, воронки, карстовые пещеры, подземные карстовые каналы. По глубине уровня подземных вод различают карст глубинный и поверхностный.
В XX веке сложились четкие представления о глобальных физико-географических изменениях Земли, происходящих из-за дрейфа континентов. Исследования ученых показали, как в связи с этим менялись климатические условия развития карста. В разные геологические эпохи климат и увлажненность любых территорий планеты существенно менялись – и формировался карст разных типов. Поэтому при изучении современных проявлений карста этот факт необходимо учитывать. Кроме того, в разных породах карстовые процессы идут с разной скоростью. Но как бы там ни было, им миллионы лет, а человеческая жизнь на этом фоне – лишь миг...
– А когда в России начали интересоваться карстовыми пещерами?
– Вообще первое письменное упоминание о пещерах в России относят к XIII веку. В Новгородской летописи описана затопленная во время боя пещера близ реки Нарва. Также в ряде фольклорных источников упоминается о зимовке Ермака с казаками в «каменной пещере» во время похода на Урал. Эти разрозненные данные можно считать донаучным этапом исследований карста в России.
На втором этапе исследований (XVIII – середина XIX века) появились описания пещер отдельных регионов. В трудах Гмелина, Ломоносова, Фалька и других имеются указания на «водное образование» пещер и натеков в них. В конце XIX – начале XX веков началось целенаправленное изучение карстовых форм при составлении Геологическим комитетом десятиверстной геологической карты России для железнодорожного строительства. Собственно, тогда в научной литературе появились термины «карст» и «спелеология». Хотя еще многие годы спустя людей, интересующихся подземным миром, называли «пещерниками».
После 1917 года начались гидрологические съемки разных регионов России, при которых часто описывали и пещеры. В 1942 году была организована «Экспедиция особого назначения» (ЭОН) для определения возможностей использования пещер в военных и мирных целях. В 1945 году на базе ЭОН была создана Кавказская научно-исследовательская карстово-спелеологическая станция.
В конце 1940-х в Перми прошла карстовая конференция, где ученые подвели итоги изучения пещер в стране. Материалы конференции легли в основу учебников по гидрогеологии и инженерной геологии, начал издаваться «Спелеологический бюллетень», преобразованный позже в сборник «Пещеры». Много лет это было единственное в СССР издание о пещерах страны и мира.
– Наверное, было не так-то просто заниматься организацией первых экспедиций?
– Суммарно мной организовано 40 с лишним экспедиций, это более 25 тысяч часов под землей. При этом не было ни одной жертвы. Первым объектом исследований стала Красная пещера. Она была известна более 130 лет, но о ней лишь знали, что она состоит из привходового лабиринта и подземной реки. Мы занялись этим районом. Искали шахты на плато (их только на Ай-Петринском массиве оказалось сто штук), опускались почти на 200 метров в таинственный Бездонный колодец на Чатырдаге, совершили первое прохождение без акваланга при температуре воды 9 градусов сифона в конце подземной реки... Потом стало ясно: поднимать крымскую карстовую целину одним нам не под силу. Я написал тогда в «Комсомольскую правду» статью «Пещеры зовут романтиков». И романтики нашлись.
Одним из первых был московский аспирант Владимир Илюхин. Вместе с ним и Борисом Ивановым мы начали разрабатывать план становления в СССР спелеологического движения. Сначала мы решили «пристегнуться» к альпинизму (ведь спелеология – «альпинизм наоборот»). Но нас смущало то, что альпинисты идут вверх, мы идем вниз. Разные парадигмы, разное оборудование. Затем подумали о туризме. Он уже начал делиться на подвиды – горный, водный, лыжный и т.  д. Здесь вполне можно было найти нишу для спелеотуризма.
И вот родились первые, как сейчас сказали бы, бренды: «Цель спелеотуризма – разведывание пещер, с тем чтобы эти памятники природы стали достоянием широких трудящихся масс». Илюхин оказался недюжинным организатором. Его стараниями при центральном совете ВЦСПС по туризму и экскурсиям была создана секция спелеологии. А потом удалось организовать в Крыму первый всесоюзный слет спелеологов. В 1968 мы уже опубликовали первый в СССР учебник по спелеотуризму, а затем и другие книги. Наши работы высоко оценили за рубежом.
Спелеологи провели огромную поисково-исследовательскую работу. За 50 лет количество известных карстовых полостей в России увеличилось на порядок (более 4 тыс.). Пройдено и заснято 127 крупных полостей суммарной длиной 460,3 км. Мировой знаменитостью стала самая протяженная обводненная гипсовая пещера Приуралья – Ордынская (общая длина 4,4 км, самый длинный сифон, то есть заполненная водой галерея, – 635 м).
– Ну а сейчас каково состояние спелеологических исследований на постсоветском пространстве, ведутся ли новые разработки?
– Если честно, в России нет «мотора», который бы придал этим исследованиям новый импульс. Раньше было по-другому. Многие спортсмены-спелеологи стали крупными учеными, докторами наук и даже академиками. Для них становление спелеологии тесно увязывалось с деятельностью Русского Географического общества, под эгидой которого проводились все карстово-спелеологические совещания конца XX века. Большую научную и координационную работу проводил созданный профессором Максимовичем общественный Институт карстоведения и спелеологии.
С распадом Советского Союза карстоведы оказались в новых реалиях. Многие из них разъехались по странам СНГ и дальнего зарубежья. Наиболее успешно развивается спелеодвижение на Украине. Там создана и много лет успешно работает УСА – украинская спелеоассоциация, выпускающая международный журнал «Свет». При Академии наук в Киеве и Таврическом национальном университете в Симферополе открыт государственный Институт спелеологии и карстоведения, который возглавили мои ученики и коллеги А. Климчук, Б. Вахрушев, А. Козлов. В России об этом пока приходится только мечтать.
– Виктор Николаевич, можно узнать, почему вы оставили свой любимый Крым с его потрясающими пещерами и переехали в Пермь, а потом в Санкт-Петербург?
– В конце 1980-х появилось новое поветрие – официальные мероприятия проводить на украинском языке. Несмотря на то что далеко не все чиновники им владели свободно и почти у всех было просто жуткое произношение. Я это не мог принять и продолжал выступать с докладами на русском. Однажды меня спросили, почему я это делаю. И я ответил, что слишком люблю Лесю Украинку и Ивана Франко, чтобы говорить на украинском языке «так, как говорите вы и члены вашего правительства». Разразился скандал, после которого нам с женой пришлось переехать в Пермь, поближе к Институту карстоведения и спелеологии – я же не мог жить без пещер. Потом тяжелая болезнь сына заставила нас переехать к нему в северную столицу.
В Петербурге уже давно назрела необходимость создания спелеологического центра. Есть комиссия спелеологии при Географическом обществе – место, где мы собираемся, своеобразная дискуссионная площадка, существующая на самофинансировании. Очень много активных клубов в Москве. Есть самодеятельные группы, виртуально существующие, без ориентации на какие-либо организации. Но вообще я считаю, что центр должен быть в каждом крупном городе, где есть хотя бы больше сотни спелеологов. А то у нас открываются пещеры мирового значения, а общественность об этом даже не знает.
– Что интересного можно найти в пещерах, помимо романтики и данных о геологических процессах?
– Пещеры – это вообще-то уникальный хранитель информации. Археологи в районе Сочи, Приуралья, Алтая, Прибайкалья и Дальнего Востока в пещерах обнаружили артефакты среднего и позднего палеолита, мезолита, неолита, медно-бронзового и раннежелезного веков. Их сменили святилища вогулов, древне-бурятских племен. Эти находки охватывают огромный интервал становления человека от 13 – 14 тыс. лет до н. э. до XVI – XIX веков.
Или взять Карелию. Практически весь регион был зоной добычи полиметаллических руд. В районе Питкяранты сохранился рудник глубиной 300 метров. Пусть это искусственное образование, но если пещера существует больше 20 лет и не используется по прямому назначению, она представляет интерес для спелеологов.
Причем спелеология дает возможность заглянуть внутрь горного массива без дорогостоящих методов бурения или других геофизических методов. В России оборудованных для посещений туристами пещер можно по пальцам одной руки посчитать. Совершенно зря, ибо это немалый доход в бюджет. И заметьте: ни одной ассоциации спелеологов, а в других странах – по нескольку. Даже в публикации трудов приходится вкладывать собственные средства, которые едва возвращаются.
Необходимо продолжать исследования, это огромная научная и культурологическая задача. Прохождение сложных обводненных систем требует непрерывной работы над совершенствованием снаряжения, создания новых тактико-технических приемов безопасной работы под землей и на поверхности.


Подготовил
Андрей ГАЛИЦКИЙ
Источник - "Санкт-Петербургские Ведомости"
www.spbvedomosti.ru

 




Поиск главная контакты карта сайта